На ниве корейской поэзии

Из глубины девятнадцатого века звучит озаряющая пушкинская строка: «Нет, весь я не умру. Душа в заветной лире мой прах переживет». В минувшем дне это откровение посвящалось дорогому незабвенному другу, яркому поэту казахстанской целины ‒ Владимиру Гундареву – ему исполнилось бы 75 лет. В его творческих регалиях самая высокая за неустанное словотворчество – медаль Пушкина, которую он считал наивысшей наградой.

Кратко о жизненной стезе Владимира Романовича. Он родом из сибирской глубинки. Рабочий путь начал на колхозном поле, прицепщиком тракториста. Селькор – так назывались внештатные деревенские корреспонденты, писавшие о жизни села и его тружениках. А этот паренек отличался неуемным интересом ко всему, что сопутствовало ему в житейском пространстве: природа, люди, весь огромный мир. И потому закономерным стал его профессиональный старт, начавшийся в районной газете в Новосибирской области, дальше была телестудия в Кемерово. Три года отданы солдатской службе. А в начале 60-х годов Владимир Гундарев, без комсомольской путевки, рванул, иначе не скажешь, в Казахстан, в то время здесь творилась огромная широкомасштабная работа, названная целинной эпопеей. По зову сердца ринулся в поисках своего заветного философского камня, для исполнения своего истинного предназначения в жизни. Так земля великого Абая стала второй родиной для славянского парня, ставшего её звонким певцом. Он упокоен на столичном кладбище. В тот поминальный обед семилетней давности не раз звучала сакральная строка Владимира Романовича – «Я русский сын казахского народа!». Её с огромной благодарностью произносили казахские друзья, коллеги, поклонники звонкого творчества Гундарева. И во вчерашнем дне звучало искреннее откровение, признание и любовь поэта к современникам и потомкам древнего степного народа: 
А с друзьями всякая невзгода 
Пылью рассыпается вдали. 
Русский сын казахского народа, 
Неспроста меня так нарекли.

Несколько слов о месте нашего стихотворца в поэтическом мире. В.Р. Гундарев член Союзов: журналистов Советского Союза и Казахстана, писателей СССР, член-корреспондент Российской академии поэзии. Признание его личности и в том, что, будучи казахстанским гражданином, он был (и остается) Почетным гражданином Кыштовского района Новосибирской области. А здесь, в Целинограде-Астане, был удостоен ордена «Курмет», звания лауреата литературной премии «Алтын калам» («Золотое перо»), почетным знаком  «За вклад в дело дружбы» Росзарубежцентра при Министерстве иностранных дел Российской Федерации. Помимо названных у Гундарева множество других знаков отличия, он в ряду признанных поэтов в обширных этнических сообществах. Его произведения включены в антологию «Современное русское зарубежье». Он не только яркий самобытный поэт, но и замечательный, утонченный прозаик, публицист, переводчик. Но главное дело и творение его жизни – создание казахстанского литературно-художественного и общественно-политического журнала «Нива». Поэт награждался международными премиями. В будущем году журналу исполнится тридцать лет. Владимир Романович издал более двадцати поэтических и художественно-документальных книг. Названия их красноречивы, поэтичны, привлекательны: «Свет Родины, свет любви», «В сердце и памяти поколений», «Я живу на планете любви», «Ветка молнии», «Исповедь сердца», «Светлынь-река» и т.д. На особом месте стих «Деревня моя деревянная». Но в стихах последних лет прорывается затаенная печаль, грусть, они в таких строках: «И с участью не разминуться, Напрасны пред нею мольбы. Мгновенье – и стрелки сомкнутся на циферблате судьбы». Он предчувствовал свою неизбежность, незадолго до внезапной кончины выпустив сборник «Душа стремится к небесам». 

Поэт побывал в странах Европы, и каждая отражена в его творчестве. Но вот он вернулся из Южной Кореи. Итогом стали «Корейские мотивы». Прекрасные, великолепные мотивы! Каковы впечатления от них у наших соплеменников? Помнится, один его страстный поклонник сказал о своих чувствах очень эмоционально и выразительно: Гундарев так тонко и удивительно описал всё увиденное в далекой Корее, её народе, что я изумился: он, славянин, открыл для меня глубинную душу корейского человека, его предков, страну, зовущуюся у нас исторической Родиной.  Вот, послушай: «Цветет повсюду мальва-мугунхва, Выносливое, сильное растенье. Пять розовых, пять хрупких лепестков. В них символ жизни, символ торжества – Кореи Южной олицетворенье. Как мугунхва, и сам народ таков – красив, упорен!». Это же созвучно с жизнью наших отцов и дедов, когда их семьи подверглись массовой депортации в 1937 году, были выброшены в казахстанские степи. Всему вопреки дальневосточные корейцы выжили, выстояли. В стихе знаковое слово ‒ «упорный». В республиканской печати поначалу были опубликованы путевые зарисовки, озаглавленные «От аула до Сеула», а затем стихи о Стране утренней свежести. В предисловии автор поведал, что побудило его написать их в поэтическом жанре хангук сарам.  «Будучи в Сеуле, я размышлял о сиджо. В нем всего пять-шесть строк, – но каких! Под этим воздействием и в лирическом настроении я попытался сконструировать собственную поэтическую форму, не копируя сиджо, а стараясь передать, используя сложную систему рифмовки, их стиль и дух», – пишет он. 
Удалась ему сия попытка? Ответ в вышеприведенном случае, когда наш земляк Максим Хван так восторженно рассказывал о прочтении «Корейских мотивов». Поэт расписал, говоря художественным языком, многое из прелестей и достоинств страны и её нации. Заголовки гундаревских мини-сиджо пестрят экзотикой, удивлением, вдохновением: «Не сон», «Нирвана», «Рис в центре Сеула», «В машине времени», «В этнографической деревне Ичун»», «Течет река Ханган», «В раю» и т.д. Завершаются же мотивы честным откровением в стихе «Не для меня»: «Я пред тобою, Чудный край, в долгу. Мне кажется, в душе чуть-чуть добрее здесь становился я день ото дня. Однако же лукавить не могу: Хотя и полюбилась мне Корея, Но всё-таки она не для меня. И это правда…». 

Наверное, внутренний, душевный мир поэтов во многом схож, если их побудительные и заключающие мотивы одинаково отливаются в словесной форме. У Гундарева есть отчаянный стих о развале советской страны, где строки: «Могло ль в кошмарном сне присниться, что стало горькой явью дня – Теперь Россия заграница, Для россиянина, меня». Но, отбрасывая все напасти от порушенного, заключительные строки полны искренностью и оптимизмом, в которых утверждение, что «гораздо всё сложней и проще, мне одинаково нужны сибирские леса и рощи, и даль ишимской стороны. И это в сердце, в этом счастье – навек соединено. Не разделить его на части, ведь сердце у меня одно». Подобная мотивация у нашего многострадального поэта Ян Вон Сика, перенесшего мучительные страдания диссидентского положения. Он выстоял, выдержал удары судьбы, приведшей в итоге к лучшей доле. Она в благодарном признании: «И три святыни у меня – семья, поэзия, кино. Три добрых Родины есть у меня, и сердце у меня одно». То есть два поэтических сердца бьются в унисон, на высокой духовной волне. Надо отметить, что редактор «Ленин кичи» Ян Вон Сик, обладатель международных наград в области литературы, высоко оценивал творчество Владимира Гундарева, он был другом корейской газеты. На её страницах публиковались его стихи. Одно из замечательных творений русского поэта – поэма «Соль земли», посвященная известному ветерану-аграрию Ляну Николаю Ивановичу. Одно четверостишие о нём: «Таких называем мы солью земли, Таких никогда не забудем. Достойно они путь свой прошли. Свет сердца оставили людям». Думается, какая же у стихотворца обширная поэтическая нива – от казахстанских просторов и полноводных Ишима и Сыр-Дарьи до далекой сеульской реки Ханган…Поэт Владимир Гундарев оставил свой яркий след на этой корейской ниве. Он в доброй памяти и городских соплеменников. 1997 год – 60-летие жизни корейцев в Казахстане. Редактор журнала «Нива» один номер полностью посвятил этой дате. В номере опубликованы рассказы, воспоминания местных старожилов Акмолинска-Целинограда-Астаны. Повествуется о том,  как сложилась их жизнь в последующем. Благополучная, счастливая жизнь. Этот журнальный выпуск был отмечен в Министерстве иностранных дел Южной Кореи с благодарностью его шеф-редактора. В 2007-м году, в 70-летнюю дату, в столичном издательстве выпущена книга «Берег надежды и счастья». Ведущий член редколлегии в ней Гундарев. Благодаря его участию литературный труд обернулся серьезным полноценным изданием, которому президент казахстанской Академии журналистики С. Козыбаев дал высокую оценку. Владимир Романович с большим одобрением воспринял вводную часть сборника, пришел в восторг от её автора Муна Николая Васильевича, написавшего: «Тогда, в 1937 году, сорванных с тихоокеанской кромки, берегов Амура, Уссури, Аргуни, корейцев прибило совсем к другим, казахстанским широтам – берегам Балхаша, Или, Каратала, Сыр-Дарьи на юге республики, Ишима, Тобола, Иртыша на севере. Это были берега надежды отчаявшихся людей. Обрели они здесь счастье, свою благодатную обитель? Да! Казахстан, воистину Великая Степь стала теплой, родной колыбелью и следующим поколениям, детям и внукам депортированного народа.  

О его творчестве можно говорить и размышлять очень много и долго. Гундарев – поэт интернационалист, его поэзия гуманна и нравоучительна, возвышающая и очищающая душу, заставляющая прозревать в туманных и неясных раздумьях. Еще об одном изумительном творении Владимира Романовича – песенном, точнее стихом, переложенном на музыкальный лад. В этой связи вспоминается, что тот или иной автор одним только произведением может занять достойное место в писательском мире, как например,  Гавриил Троепольский со своей известной повестью «Белый бим, Черное ухо». А Гундарев известен своей знаменитой песней «Деревенька моя деревянная», которую поют во многих странах мира, в которую мигрировали казахстанские люди в смутные 90-е годы. В ней волнующие слова: «Тебя называю по имени-отчеству, святая как хлеб, деревенька моя». Задушевная песня в 70-е годы прошлого века впервые прозвучала со сцены кремлевского Дворца съездов. Эту песню сегодня волнующе и красиво исполняет корейский столичный Народный хор «Ченрю».

Владимир СОН,
Нур-Султан